«В 11 лет я выглядела, как худенькая старая бабушка...»

Судьба сестер Кати и Вали Аляевых

Эвакуация началась во второй половине января 1942 года. Сперва эвакуировали тяжело раненных. Очень страшной эта эвакуация была. Эвакуировали детей и больных женщин. Это назывался драгоценный груз, потому что эти люди были истощенными, голодные. Эти люди были настолько страшные, настолько исхудалые, что они были закутаны и одеялами, и платками — чем придется, только бы проехать эту ледяную дорогу. А перед рассветом, когда машины проезжали через Ладожское озеро, шоферы очень мчались, для того чтобы быстрее проехать эти тридцать два километра, и потом здесь находили по пять, шесть трупов. Это были маленькие, изможденные дети, которых матери не могли из-за слабости удержать в руках, они вылетали и ударялись об лед. Хотели узнать, чей это ребенок? Но не было ни записок, ничего не было.

Зимой 1942 года по этой ледовой трассе вывезли Катю и старшую сестру Валю. Так как сестры были разного возраста, их разлучили. Валю отправили в школьный детдом, в город Макарьев Костромской области, а Катюшку — в дошкольный детдом Ярославской области, сначала в село Закобякино, а затем в село Середа. Катю привезли в детдом в очень тяжелом состоянии, худая, она казалась очень маленьким ребенком. Их тоже бомбили, но все дети остались живы, слава богу. Пропали документы, и им уже давали фамилии и имена с их слов, а возраст определяли врачи. Хотя Кате было почти уже 3 года, ее возраст определили на 1,5 года меньше. Соседка, которая проводила их на Большую землю, сунула в карман обеим девчонкам записки с их именами и фамилиями, но т. к. Катя все время молчала, а записка в дороге скрутилась и некоторые буквы стерлись, работники детдома написали так, как смогли написать.

Валя сразу же начала искать свою маленькую сестренку во всех близлежащих детских домах в разных городах. И везде был ответ: «Такой нет». И в Ярославле в одном из детских домов сообщили, что есть похожая девочка. Кате тогда было уже 11 лет. Написали, что немного другая фамилия, отчество и год рождения, но очень близкие, Алаева — вместо Аляевой, Семеновна — вместо Степановны, год рождения — на 1,5 года меньше. «Блокадные дети» читают все о тех днях, знают блокаду, включаются в поиски материалов, собирают блокадных своих однокашников живет в них тяга к той заледенелой, голодной, лишенной детской радости поре».

И смерть себя не заставила долго ждать. Первым умер брат, потом отец. Голод терзал, насмерть убивал детей на глазах у ленинградских матерей, и дети видели муки своих матерей, но поняли их по-настоящему, может быть, лишь спустя много лет, когда сами стали матерями, отцами.

Ленинградская женщина... Она жила чуть дольше, чем могла жить, если даже потом смерть, иссушив, сваливала. Ее «задерживали» на день, на два, на месяц мысль, страх, забота о ребенке, о муже.

Ей, женщине, матери, жене, приходилось быть сильнее, выносливее, мужественнее.

Мать долго лежала, так как не было сил от голода даже подняться. Вот, как пишет в своем письме Валя Аляева: «Мама перед смертью долго лежала, все легло на мои плечи, а мне всего 11 лет было. Я выглядела, как худенькая старая бабушка, и ноги почти не ходили. У нас, детей, была нелегкая жизнь. Воду брали из Обводного канала, но сил не было идти туда, поэтому еле-еле спускалась во двор, набирала снега в ведро, растапливала дома его и получала совсем мало воды и то грязной.

Мать умерла, соседка, тетя Вера, завернула ее в одеяло, положила на санки и отвезла на кладбище, где похоронила в братской могиле, в которой уже было более 200 трупов. На кладбище работал экскаватор, рыл траншеи, сюда же подъезжала машина, которая собирала трупы по городу, привозила и хоронила их».

По маминой линии у семьи было много родных: дедушка, бабушка, три тетки, их мужья и дети. Все они погибли, кто с голода, а кого — убило. Остались только Валя с Катей и двоюродная их сестра.

Итак, остались две сестры сиротами. Единственный человек, который мог о них позаботиться, — это была соседка, тетя Вера.

Когда Вале было уже 16 лет, она снова решила попытать счастье. Вот как она вспоминает встречу со своей сестренкой: «Они были там почти все на одно лицо, я сначала растерялась. Но к этой девочке меня потянуло сразу. Вот так мы и нашли друг друга и были очень счастливы. Правда, моя сестренка меня не узнала, но ничего удивительного в этом не было, ведь она меня помнила совсем другой во время войны, а теперь я повзрослела и поправилась».

Валя закончила в Вичуге, Ивановской области училище и работала ткачихой. Она часто навещала сестру, затем написала в Ленинград на тот адрес, где они жили раньше, ей ответила соседка, тетя Вера и пригласила погостить в Ленинграде. Валя поехала отдыхать в отпуск в свой родной город, да так и осталась, вышла замуж, имеет двух детей.

А Катя в 9-10-х классах училась в Данилове Ярославской области. Это было в 1957 году. Катя с теплотой вспоминает о детском доме, о походах, о подругах и о первом участии в выборах. Закончив среднюю школу, Катя уехала учиться в Углич в ПТУ № 5 на мастера-сыродела, после окончания которого была направлена в Судиславский район Костромской области, в село Шахово. Затем оттуда переехала в село Воронье этого же района, на вновь открывшийся маслозавод.

Когда Кате исполнилось 16 лет, старшая сестра Валентина выправила ей в Ленинграде паспорт с ее настоящей фамилией. С этого времени Катя часто ездила в Ленинград к сестре, но остаться там не захотела, так как у нее в ушах всегда слышны были звуки сирены, разрывавшихся бомб, и умирающая мама.

В селе Воронье она обрела свою семью, появились дочь и сын. Пришлось простой детдомовской девчонке привыкать к семейной жизни. Она жила в большой семье со свекровью и свекром, где был установившийся уклад и свои законы. У мужа было много братьев и сестер, но по душе пришлось новой родне работящая, молчаливая и очень приветливая девушка. Жизнь стала налаживаться, однако мужу не хотелось зависеть от родителей. Ему хотелось заработать свое жилье, поэтому, услыхав о строительстве Костромской ГРЭС, он решил съездить и посмотреть, а если все будет нормально, то взять туда жену и детей. И вот уже более 30 лет они живут в нашем городе Волгореченске.

Вернуться назад