«На мне была сумка от противогаза, набитая в основном печеньем...»

Из воспорминаний Николая Петровича Жирохова, костромича, уроженца Ленинграда

«Родился 4 ноября 1936 года. Мои родители: отец Жирохов Петр Федорович и мать Жирохова (Маничева) Мария Кузьминична жили в Ленинграде. Отец работал фрезеровщиком на Кировском заводе, мать на этом же заводе.

Началась война для всех неожиданно. Мне было всего 4,5 года, жили все, как обычно, ждали солнца, растили детей, но грянула война.

И вот, как я помню, в небе очень медленно летали самолеты. Вокруг домов стали рыть окопы, несколько раз видел аэростаты, что-то очень для меня огромное, это то, что я помню. Дальше помню отправку поезда. Родители собрали меня в дорогу, к вагону собрались родители с детьми, все грузились без всякой толкотни, шли с котомками по вагонному коридору между родителей. На мне, как я помню, была сумка от противогаза, набитая в основном печеньем, может, еще чем-то. Потом, когда загрузились дети в вагоны, много было шума, плача. В дороге почему-то, проезжая станцию Тихвин, мне очень запомнилось само название города. Может, в это время нас бомбили. Из Ленинграда мы выехали 25 или 26 августа. Все дети были без родителей, сколько времени прошло, я не знаю. Но прибыли мы на станцию Нея Костромской области. Я помню длинное одноэтажное здание. В одной половине размещались солдаты, в другой поместили детей.

Спали мы на лежанках - типа кроватей из досок невысоко от пола. Нас водили в баню, про столовую, как и чем кормили, не помню.

Прошло месяцев шесть, как мы выехали из блокадного Ленинграда. И вдруг в Нею приехала, не знаю, как моя мама, нашла меня. Это была такая встреча, это было настоящее счастье. Не знаю, может, так было задумано. В Парфеньевском районе у села Горелец была деревня Завражское. В этой деревне жила родная сестра мамы Александра Кузьминична Огонькова по мужу, а девичья фамилия Маничева.

Прожили мы в этой деревне до окончания войны. Помню, очень было голодно, спасало то, что была корова, а с молоком шла мякина, всякие травы и овощи. У тети были высушены коровьи шкуры, и мы их все съели. Тетя Шура, как мы ее звали, работала бригадиром животноводов. У Александры Кузьминичны были свои дети, Юра с 39 года, Нина с 41 года. Отец мой в блокаду погрузил станки на платформы - их повезли на Урал, в Челябинск, а рабочих в ноябре 41 года вывезли туда самолетами. Установили станки прямо под открытым небом и начинали производить детали для танков.

В конце 45 года отец приехал и забрал нас в Челябинск. В Челябинске в 15 лет я пошел работать токарем в цех, где шел ремонт поврежденных танков. На абразивном заводе работал токарем, учился в техникуме, был комсоргом цеха. После окончания техникума работал мастером по ремонту металлургического оборудования. По командировкам работали в Средней Азии и в других местах СССР.

Вернуться назад