«С поезда детей выносили на руках»

Из воспоминаний Павловой-Голубковой Руфины Павловны, директора Неверовского детского дома в Нерехтском районе

Так уж случилось, что и в Нерехту привозили детей из блокадного Ленинграда. Нерехтчанам жилось тоже нелегко, но они стойко переносили все трудности. Терпели нужду сами, но не оставляли без заботы эвакуированных из Ленинграда детей и раненых в госпиталях.  Они приняли и разместили до 3000 ленинградских детей в 9 детских домах. В Нерехтском музее хранятся письма, фотографии, воспоминания людей, которые рассказывают о том, как наш район принимал и размещал детвору осажденного города, как жили в детских домах, кто заботился о детях.

Особенно трогательны воспоминания самих воспитанников. Первую группу - 500 детей, которую принял Нерехтский район уже летом 1941 года, быстро разместили в пионерских лагерях, школах, клубах. Это были еще веселые, шумные, как всегда, дети.

«Я в это время работала после окончания Костромского педучилища в своей Неверовской школе, - пишет Павлова-Голубкова Руфина Павловна в своих воспоминаниях. - И вдруг... детский дом...

Секретарем райкома партии был тогда Карпов Павел Степанович, он ушел потом добровольцем в 234-ю Ярославскую Коммунистическую дивизию. Обязал он меня принять все хозяйство детдома, столовую, кормить детей. На мое счастье, работали вокруг меня честные люди. Спасибо им всем, сотрудникам, что они так добросовестно работали. Спасибо нашим колхозникам, председателям колхозов, которые помогали овощами, хлебом, молоком.

Положение на фронте становилось все сложнее. Фашисты приближались к Москве, Ленинград в блокаде. Вторая группа детей, которая начала прибывать после зимы 1942 года из блокадного Ленинграда, вызывала у нерехтчан не только жалость, но и отчаяние».

И вот к нам в район из блокадного Ленинграда, вывезенные по «Дороге жизни» через Ладогу, стали поступать в марте-апреле 1942 года дети. Но это были совсем другие дети - живые скелеты, вернее полуживые. Некоторые из них не могли ходить, их выносили на руках.

К поезду с прибывшими детьми подъезжали сани, санки, машин почти не было. Не было обычного детского шума и гама. Люди заходили в вагоны, а дети лежали рядком, как морковки. Их на руках выносили, боясь потревожить спавшего с куклой или с мишкой ребенка. Озабоченные взрослые думали и все делали, чтобы достать кровати, одежду, еду для погибающих детей, а медики, по истине святые люди, не знали ни сна, ни отдыха, оказывая первую помощь. За лето 1942 года детей немного выходили, пооткормили. Колхозы помогали чем могли. Дали несколько коров, лошадь, землю. Дети сами начали грядки копать, посадили картошку, овощи.

Помаленьку стало стираться из памяти детей все страшное, ужасное, что пришлось им пережить. Но еще долго они не могли веселиться, смеяться, а по ночам часто в испуге вскакивали и кричали. Летом дети собирали щавель, крапиву, ботву свеклы - все шло к столу.

Помню как сейчас их доверчивые, печальные глазенки, не по возрасту серьезные. Были они дисциплинированны, внимательны, очень вежливы. Я много им читала, рассказывала, а потом и они стали понемногу о себе рассказывать. Почти все они лишились родителей, родных и близких, которые умерли или погибли на их глазах и руках. Каждодневный страх и голод. Не спасали 125 граммов хлеба. И родители некоторых детей стали сумасшедшими, как у Касимандиновой Зины и ее 3-летнего брата Толи. Дети рассказывали, как их везли через Ладожское озеро и многие машины уходили под лед на их глазах. Страшно было взрослым. А ведь они - маленькие дети...

Многие ребята вернулись в Ленинград, некоторые нашли родных.

Неразрывными узами связаны теперь нерехтчане с городом-героем на Неве. Десятки ленинградских детей нашли в Нерехте новых родителей».

 

Запиала Марина Иванова

Вернуться назад