«Ничто и ни когда так не сближает людей, как всеобщая беда...»

Из воспоминаний Пурышевой (Зверевой) Валенины Сергеевны (п. Нея)

Я, Пурышева (Зверева) Валентина Сергеевна, решила поделиться с потомками воспоминаниями о жизни и работе вместе с эвакуированными в начале войны ленинградцами.

Несколько слов о себе: родилась я 5 марта 1921 года в деревне Афонасово Нейского района Костромской области (тогда Кологривского района Костромской губернии) в крестьянской семье. Отец, Зверев Сергей Васильевич. Мать, Зверева (Верховская) Анна Николаевна. В семье было пятеро детей, я была старшей.

В 1937 году я окончила Кужбальскую семилетнюю школу с отличием и без экзаменов поступила в Ярославское педагогическое училище, которое окончила в 1940-м году. По окончании училища работала два года в Лютовской семилетней школе Ярославского района. Год до войны и первый военный год. С сентября 1942 года и до выхода на пенсию в 1976-м году я работала в своей родной Кужбальской средней школе. До войны она была семилетней, а средней ее сделали, когда приехали эвакуированные с началом войны ленинградские дети.

Это был срочно эвакуированный пионерский лагерь детей рабочих и служащих Кировского завода, который был на Сиверской стороне г. Ленинграда. Лагерь был эвакуирован организованно по отрядам вместе со своими вожатыми, начальником лагеря и даже доктором.

Всех разместили в селе Кужбал и окрестных деревнях. Многие семьи приняли эвакуированных, хотя в них своих было по несколько детей, а мужчины были призваны на фронт. Делились последним куском, не считаясь свои или чужие.

Пионерские отряды и пионерский лагерь были сохранены и в период эвакуации. Во время занятий пионерские отряды были классами, во внеурочное время — отрядами. Начальником пионерского лагеря была Алфёрова Валентина Максимовна (эвакуированная).

Я с сентября 1942 года приняла 3-й класс в количестве 35 человек, полностью состоящий их эвакуированных детей. Я для этих детей была учителем и классным руководителем. А вся внеурочная работа ложилась на плечи хрупкой вожатой Гали Абрамовой, которая была эвакуирована вместе с детьми. Вожатые были и воспитателями, они готовили с детьми уроки, водили на завтрак, обед и ужин в столовую, готовили всевозможные внеурочные мероприятия. Кухня и столовая располагались в каменной церкви. Мой класс жил в так называемой старой школе, это двухэтажное деревянное здание находилось напротив основного здания школы. У кого были кто-то из старших, те жили в соседних с селом деревнях. Лида Титова с братом Володей жили в деревне Петрятино (совсем рядом с селом Кужбал), Лика Алфёрова с матерью — в самом селе Кужбал у Краснухиных, сестры Казаковы — Рита и Кира — жили с матерью в деревне Афонасово (в 1 км от села Кужбал), в Афонасове же вместе с бабушкой жили две сестры Костылёвы. В нашей семье (тоже в деревне Афонасово) жили Юра Уткин вместе со своей старшей сестрой Лилей, ученицей 7-го класса.

Я дружила с девушками Зиной Шумской (она жила у Киселевых в многодетной семье на краю нашей деревни) и Олей Старковской (она, а еще Лида и Володя Мироновы, жили у Соловьевых, дом которых стоял напротив дома Киселевых, а семья была еще более многодетной). Особенно мы были близки с Олей Старковской, делились самым сокровенным, вместе читали письма с фронта от мужей, а позже помогали друг другу растить родившихся детей. У Оли в начале 42-го года родился сын Юра, у меня 6 августа 1942 года — дочь Люся. У Оли к тому времени пропало молоко, и я кормила и Юру, и Люсю, так что можно сказать, что они молочные брат и сестра. Завучем в нашей школе была Круглова Валентина Андреевна — тоже из эвакуированных. В других классах были воспитателями Казакова Маруся, Лида Тюрина, Зина Шумская, К торжественным датам готовили с детьми утренники, концерты для взрослых, для учителей и воспитателей, а так же готовили очень содержательные вечера отдыха. Эвакуированные дети были хорошо воспитаны, физически развиты, а многие из них были просто талантливы: пели, танцевали, декламировали, ставили спектакли, хорошо рисовали, выпускали стенгазеты на злободневные темы и к красным датам календаря. Даже мы, молодые педагоги, многому у этих детей и их талантливых воспитателей учились.

По мере своих сил дети и взрослые помогали в сельскохозяйственных и других видах работ. С младшими детьми собирали колоски, оставшиеся после жнивы, зимой ездили на саночках и собирали по домам золу и куриный помет, чтобы использовать затем для удобрения полей. С детьми постарше теребили, расстилали и околачивали лён, заготавливали веточный корм для овец. А с ребятами из старших классов заготовляли дрова в лесу для того чтобы отапливать школу и другие школьные здания. Под деревней Голодяево заготавливали авиасосну на нужды фронта. Помогали на ферме ухаживать за скотом, мальчишки особенно любили помогать конюху с лошадьми. На лошадях же вывозили со старшими ребятами дрова из леса. А те дети, что жили в окрестных деревнях, помогали по хозяйству: и в заготовке дров, и кормов для скота, и в копке картошки; носили дрова и воду с колодца, убирали в доме. Ведь жили они преимущественно в семьях, где мужчины ушли на фронт, а остались одни женщины с детьми, часто еще совсем маленькими.

Мы с Лилей Уткиной (которая, напоминаю, с младшим братом жили у нас) рубили тонкие сухары, собирали сучки, пилили и кололи дрова, выполняли, подчас, и тяжелую мужскую работу, так как папа у меня был инвалид, мама часто болела, а младший брат Володя добровольцем ушел на фронт. Кроме того Лиля младшему брату Юре заменяла во многом мать: помогала готовить уроки, следила за его одеждой и выполняла многие другие родительские обязанности.

Жили мы дружно, как родные, делили и радости, и горе, а его тоже хватало: то приходили сообщения из Ленинграда о смерти кого-то из родных и близких, а то приходила кому-то похоронка с фронта (как эвакуированным, так и местным жителям).

Мы с Лилей Уткиной после войны еще долго поддерживали связь, переписывались. В сентябре 1958 года Лиля с мужем и сыном приезжали к нам в гости, захотелось увидеть снова места, связанные с эвакуацией, а так же встретиться с людьми, ставшими за годы военного лихолетья для эвакуированных новой семьей. Ходили в школу, клуб, по окрестностям, встречались с людьми. Привезли они в подарок чайный сервиз, который я со своей семьей бережно храню как самую ценную реликвию, как память о тех незабываемых днях и людях, с которыми нас соединила война. В день своего 95-летия 5 марта этого года, — когда меня пришли поздравлять родные и близкие, а так же председатель Совета ветеранов г. Неи Смирнова Валентина Андреевна и ее заместитель Кудряшов Виктор Васильевич, журналист из газеты «Нейские вести», которые вручили поздравление от президента России Путина Владимира Владимировича, — выставила я свой заветный сервиз и вспоминала я вехи своей жизни и, конечно, годы войны, и жизнь, и работу вместе с эвакуированными. Все всплыло перед глазами, как будто и не было этой длинной предлинной жизни после войны. Вот вспомнила Майорову Марию Васильевну, которая работала в нашей школе секретарем, а жили они с сыном Димой тут же при школе в крохотной комнатушке. А врачом в лагере была Евгения Соломоновна (фамилию забыла), жили они с сыном и дочерью в одном из школьных двухэтажных зданий на первом этаже. Бежали к ней за помощью и сельские жители, и из соседних деревень (особенно, когда болели дети). Всем она старалась помочь, чем могла. Потому и память о таких людях остается в сердце навечно.

Мы с дочерью Люсей летом 1959 года были в Ленинграде у Уткиной Лили. Снова вспоминали все и всех.

А в апреле 1980 года пришлось вспоминать многое и многих еще раз: меня вместе с молодым директором Кужбальской средней школы Бобковым Николаем Николаевичем и Осокиной Марией Алексеевной, которая в годы войны работала в Кужбальской средней школе, обучая эвакуированных детей, пригласили в город Ленинград на съемку передачи «От всей души».

Передача была посвящена воспоминаниям о жизни в эвакуации. Съемки проходили в ДК Кировского завода, Вела передачу Леонтьева Валентина Михайловна. Все было организовано так, что до съемок никто ни с кем не мог встретиться. Встретились только на сцене, а поэтому и объятия, и слезы, и слова были настолько искренни, что это невозможно передать словами. А после съемок была возможность в непринужденной обстановке вспоминать, и поплакать, и поговорить. Тогда уже была возможность и в Кужбале посмотреть эту передачу. Все с нетерпением ждали ее, и, не отрываясь от экранов, смотрели, стараясь увидеть знакомые лица. Эта поездка и эти встречи оставили неизгладимое впечатление, и новые, и новые воспоминания.

Вспоминали в частности, как из старших классов (9-10) ребят, у кого наступал призывной возраст, провожали на фронт. Вспоминали поименно тех, кто не вернулся с этой страшной войны — светлая им память. Эта встреча с бывшими учениками и взрослыми эвакуированными всколыхнула столько воспоминаний, и радостных, и горестных, что это никогда не передать словами. Вот и сейчас, когда мне исполнилось уже 95 лет, вспоминая прожитое и пережитое, вижу эти лица, такие близкие и родные, как будто и не были прожиты такие долгие годы.

Эвакуированные ленинградцы уехали от нас, когда окончательно была снята блокада Ленинграда. Расставаясь, мы радовались за них, что они возвращаются домой, в свой родной Ленинград. Но, в тоже время, нас не покидало чувство горечи, ведь мы расставались с людьми, ставшими для нас за это время такими родными и близкими.

Ничто и ни когда так не сближает людей, как всеобщая беда, горе, особенно такая страшная беда, как война. И не дай Бог больше никому и никогда пережить тол, что пережило наше поколение.

Вернуться назад