«В Малом переулке»

Из воспоминаний Нины Леонидовны Лобовой, город Кострома

Я родилась в Костроме в 1940 году. Наша семья: отец, мать, старший брат с 1935 года и я. Жили мы в Малом переулке, дом 26. Это был деревянный 2-этажный дом, рядом ТЭЦ-1 и огромная труба, а за забором фабрика «Знамя труда». За домом проходила железная дорога, по которой для ТЭЦ-1 возили торф для топок. И рядом река Кострома, лето все дети проводили на ней. Во дворе нашего дом фабрика построила свинарник, и моя мать там работала, чтобы почаще заглянуть к нам в окно: как дела. Комната наша была 12 квадратных метров и печь.

Когда во время войны началась в Ленинграде блокада, в Кострому и область было эвакуировано много его жителей. К нам приехали моей матери подруга с маленькой дочкой. Размещались, как могли. Я спала в так называемой люльке плетеной, она крепилась к потолку. Матери подругу и ее дочь я почти не видела, так как утром она уходила на работу и забирала девочку с собой, очевидно, оформила в детсад.

В семьях нашего дома было много детей моего и брата возраста. Мы были просто дворовыми: гуляли на речке, во дворе, играли во всем переулке. Отца взяли на фронт 26 июня 1941 года и всех взрослых мужчин тоже. Мы ели на улице всякую траву, даже пробовали случайно белену, смешав ее с маком. Девочек в доме, кроме меня, не было, поэтому я находилась всегда только с мальчишками, с братом. Играли мы в разные игры. Даже мне сделали ружье и привязали на веревку. Питались очень плохо, перекапывали, где могли, картошку и ели. Мама иногда приносила дуранду (еда для взрослых поросят) и угощали всех детей. И только на праздники фабричное начальство распоряжалось дать свинаркам свиные кишки, которые мать долго мыла, а затем в чугунке в печке тушила. Мы были рады этому. Ленинградцы питались отдельно, так как мамина подруга работала где-то в столовой, но нас никогда не угощали. Так они прожили у нас всю блокаду, а затем уехали в Ленинград. Мои родители встречались с ними после войны, уже в Ленинграде, так как у матери жили там два брата. А третий погиб на фронте.

В 1945 году возле нашего дома работали пленные немцы. Когда мы к ним подходили, то они просили у нас что-нибудь поесть. Молоко, хлеб, яйца - эти слова они хорошо говорили. Но у нас у самих ничего не было. Но если удавалось угостить немцев хлебом, то они давали нам поиграть на губной гармошке (гармошки у них были почти у всех).

В конце 1945 года домой вернулся отец. Я его не узнала, так как, когда он уходил на фронт, мне было 1 год 4 месяца. Брат бросился ему на шею. Отец сразу же ушел на работу, на фабрику «Знамя труда», а мать родила третьего брата. Один брат с 1938 года умер еще до войны. Питаться лучше не стали.

В 1947 году я пошла в школу №1. Недалеко от школы находился детский дом. Ребята-блокадники учились вместе с нами. Разницы между ними и нами (домашними) никакой не было. Учительница ко всем относилась одинаково. Они были все прилично одеты, накормлены. В детдоме у них было хорошо. Только вот фамилии у некоторых были интересные, например, Люда Заводская. О родителях они ничего не рассказывали. Если у нас была возможность чем-то их угостить, то мы делились. А так нам всем в школе давали завтрак - кусочек черного хлеба и чайную ложку песку.

Я закончила семь классов (школа была семилетка), а затем поступила в техникум. Ребят-ленинградцев я больше не встречала, хотя детдом от меня был недалеко.

Вернуться назад